kinokadry.com

В компании КиноКадроВ!

Сентябрь 26, 2017
От: marina51


Опубликовано: Февраль 5, 2011

Прошлое нужно помнить - фильм «Столь долгое отсутствие»

   В прологе французского фильма «Столь долгое отсутствие» стремительными звеньями над Парижем пролетают самолеты. На Елисейских полях грохочут танки, печатают шаг войска. И как ни торжественны оркестры, как ни нарядны белые каски и курчавые следы в небе, сердце сжимается зловеще и тревожно: готовятся к новой войне!

А на дальней окраине, в маленьком кафе-бистро у старинной романской церкви, не слышно ни оркестров, ни танков. Самолеты пролетают и здесь, но их далекий рев заглушается радиолой. Неспешно тянется июльский день. Лениво перебрасываются обыватели повседневными фразами о ценах, скачках, соседях, отпусках. Все очень обычно, очень скучно. Вот только в глазах у хозяйки бистро Терезы Ланглуа какой-то странный блеск, какое-то томление.

В роли Терезы Ланглуа-Алида Валлн, одна из крупнейших актрис современного итальянского кино, игравшая и светских дам, обезумевших от запретной любви, и рыбацких жен, поблекших в нужде и заботах, и нежных невест, и коварных соблазнительниц. Высокая, статная, с чуть вздернутым носом и огромными светлыми глазами, она сразу приковывает к себе внимание, хотя ее реплики посетителям, распоряжения по хозяйству и переговоры с любовником, шофером грузовика, совершенно лишены чего-либо замечательного. Но вдруг в глазах Терезы вспыхивает такая боль и такая надежда, что понимаешь: сейчас произойдет что-то значительное.

Уже происходит...

Ничего не происходит. Мимо кафе, напевая арию Россини, проходит немолодой бродяга. Его играет Жорж Вильсон, впервые появившийся на нашем экране. Высокий, полнеющий человек средних лет, с добрым ртом, небольшими глазами. Мешковатый костюм, мятая шляпа. Бродяга обвешан какими-то сумками и мешками, набитыми тряпками, бумагой. Он привычно идет себе, напевая. Казалось бы, нет ничего интересного и привлекательного в этих двух людях, но вскоре они завладевают и нашим вниманием, и нашими чувствами.

События развертываются постепенно. Мы узнаем, что в тряпичнике хозяйка кафе признала своего мужа, считавшегося погибшим в годы войны. Вместе с взволнованной женщиной мы пробираемся к самой Сене, где в дощатом чуланчике ютится этот странный молчаливый человек. Долго всматриваемся в спящего, в его спокойное лицо, устало раскинутые руки, стараемся проникнуть в его прошлое.

Но прошлое закрыто наглухо. Человек потерял память. Нужно ли искать в этой ситуации символический смысл? Можно ли усматривать в трагедии потерявшего память человека призыв к человечеству ничего не забывать?

Но тряпичник не переживает никакой трагедии. Он свыкся с тем, что ничего не помнит, он знает свое новое имя, записанное в удостоверении, он предъявляет это удостоверение послушно, даже охотно.

Он работает: собирает на свалке бумагу и тряпки. Вернувшись в свою конуру, он торжественно, словно священнодействуя, вырезает из журналов фотографии и рисунки и бережно складывает их в шкатулку. Чем обусловлен его выбор? Какие ассоциации рождают в его полусонном мозгу эти бумажные тени вчерашних сенсаций?

Больной, неполноценный человек. Нищенская одежда, грязная и жалкая профессия, странные причуды. Но каждый жест артиста Вильсона, каждое слово, произнесенное им, полны такого человеческого достоинства, такой простодушной ясности, что горячие волны жалости, сочувствия и уважения к этому человеку возникают в сердце зрителя. И мы вместе с хозяйкой кафе начинаем борьбу за него.

Она приглашает его к себе, угощает кушаньями, которые любил когда-то ее пропавший муж. Она призывает родственников из деревни. Громко, чтобы слышал и он, она рассказывает историю своего мужа Альбера Ланглуа, героя Сопротивления, схваченного фашистами, исчезнувшего в тюрьме, посмертно награжденного орденом Почетного легиона.

Рассказ оставляет его совсем равнодушным. Кушанья рождают какие-то туманные, зыбкие воспоминания. Родственники его не признают. В них говорит практический, здравый смысл: зачем воскрешать похороненное? Зачем стареющей женщине, имеющей положение и достаток, уважение соседей, нежную привязанность любовника, размеренное, благополучное бытие, - зачем ей эта сердечная буря? Да и вправду, это не он! Альбер был, кажется, ниже ростом, глаза были темнее...

Тереза их не слушает. Она напрягает свой разум, свою память. Они тоже не дают ей ясного ответа. Но сердце, в котором проснулась прежняя любовь, в котором ожили и верность, и гордость, и чувство долга, сердце не позволяет ей отступиться.

Удивительна сцена ужина. Удивительна по красоте и скупости режиссерских приемов, по силе актерской игры. Тереза вновь приглашает бродягу к себе. Как разбудить его память? И радиола играет любимые им оперные арии. И в нарушение всех правил кинематографической занимательности он и она долго сидят неподвижно, поодаль друг от друга, спиной к зрителю. А зритель, полный волнения, ждет вместе с ней. Потом она зовет его танцевать. Он робеет, боится, что позабыл, но медленный ритм вальса овладевает им. Ее глаза сияют такой любовью, такой надеждой. И вдруг в зеркале она видит глубокий шрам, проходящий через его затылок. След страшной, садистской операции, лишившей его памяти.

И тогда, когда все надежды героини должны обрушиться, режиссер вводит новый мотив. Оказывается, ужин происходил при свидетелях. Завсегдатай бистро, полицейский и любовник Терезы сквозь щели запертых ставень смотрели на ужинавших, на танцующих. Подсматривающие сплетники? Ревность? Пустое любопытство? Нет. Не любопытные обыватели, а люди, добрые люди, захваченные благородством Терезы, разделяли с ней ее надежды, ее усилия. Народ разделил ее чувства. Неужели и сейчас бродяга ничего не вспомнит?

И когда вслед уходящему, так ничего и не вспомнившему бродяге Тереза в последнем порыве кричит его имя «Альбер Ланглуа!», голоса людей, голос народа вторит ей.

- Альбер Ланглуа!-звучит над тихой ночной улицей.

И бродяга останавливается. И вдруг поднимает руки.

Делал ли он так в фашистских концлагерях, когда слышал свое имя?

Какое страшное воспоминание! Но, значит, это все-таки воспоминание? Значит, Тереза победила?

Фильм «Столь долгое отсутствие» поставил режиссер Анри Кольпи по сценарию Маргерит Дюра и Жерара Жарло. Маргерит Дюра принадлежит также сценарий одного из лучших французских фильмов последних лет - «Хиросима, моя любовь», поставленного режиссером Аленом Рене. Анри Кольпи работал У Алена Рене монтажером. Так устанавливается прямая преемственность между фильмами «Хиросима, любовь моя» и «Столь долгое отсутствие».

Война может не только отнять у человека способность любить, но может отнять у него его самого, его прошлое, его память. Эта мысль картины «Столь долгое отсутствие» и верна и горька. Но нас радует, что в своих размышлениях о войне и о человечестве талантливые французские художники пришли к выводу, что высокие чувства любви, долга, гуманности могут быть сильнее и страха, и жестокости, и травм, что любовь все-таки побеждает.

Идут по Елисейским полям солдаты и танки, раздирают парижское небо самолеты. Но простые люди Франции всем своим существом, всем своим сердцем устремляются против войны, за человечность. И мы вместе с авторами «Столь долгого отсутствия» верим в их правоту, в их победу.

1962 г.






Скрыть комментарии (0)


Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


« Вернуться