kinokadry.com

В компании КиноКадроВ!

Сентябрь 26, 2017
От: marina51


Опубликовано: Февраль 6, 2011

Люди бродят в одиночестве - фильм «4X4» четырех дебютантов

   Кому-то пришла в голову счастливая идея объединить в одном фильме четыре киноновеллы, поставленные молодыми режиссерами Швеции, Норвегии, Дании и Финляндии, продемонстрировав таким образом и давнее историческое содружество скандинавских народов, и общность художественных традиций, и стремление к сотрудничеству в будущем. Совместный дебют сразу четырех молодых постановщиков, молодых литераторов, музыкантов, операторов, актеров - дело не только серьезное, но и рискованное, не только перспективное, но и радостное, праздничное. Московский Международный кинофестиваль, известный своим радушным вниманием ко всему молодому, - прекрасное место для такого праздника. И хочется сразу же, в первых строках, сказать, что фильм «4X4» интересен, что дебютанты талантливы, что они обладают вкусом и мастерством, свободно и осмысленно применяют современные кинематографические приемы, стремятся наблюдать и толковать жизнь, вникать в психологию людей. По-видимому, и старейшие из европейских кинематографий - шведская и датская, и молодые -норвежская и финская, получили хорошее творческое пополнение. И мне приятно писать об этом.

Сборник киноновелл - модная и, нужно сказать, эффективная форма. Итальянские продюсеры любят, например, соединять под одной «обложкой» самые прославленные режиссерские имена: Росселлини, Де Сика, Феллини, Грегоретти. Французы любят сталкивать своих мастеров с зарубежными: Трюффо и Вайду, Годара и Койтнера. А зрители испытывают тонкое наслаждение знатоков, замечая контрастирующие приемы, неповторимые индивидуальные особенности манер, почерков мастеров. Но наивысшее удовлетворение зритель получает, когда вслед за ощущением разницы, обособленности частей приходит ощущение единства, того общего, что делает сборник цельным произведением, фильмом.

Я ощутил и приметы индивидуальностей молодых режиссеров и общие, объединяющие черты. Но это единство, сознаюсь, встревожило меня: четыре молодых художника из четырех разных стран на базе четырех независимых студий создают четыре новеллы, тема которых одна и та же: одиночество человека. И хочется воскликнуть: «кругом - шестнадцать!», как восклицают у нас в России, попадая в затруднительное положение.

Вот маленькая норвежская девочка, зажав в руке только что полученную первую записочку от мальчишки, бежит за укатившимся белым мячиком и попадает в мир взрослых. Она видит целующихся любовников, таинственного уличного музыканта, большого доброго пса и множество спешащих, бредущих, едущих, танцующих, торгующих, отдыхающих людей. Перед внимательным, взыскующим взором бродящего в одиночестве ребенка течет равнодушная, отчужденная жизнь, жизнь грубоватая, пошловатая. Никому нет до нее дела, только странный, пришедший из сказок музыкант играет ей, делает приязненные жесты. И, возвращаясь домой, девочка гордо и недружелюбно проходит мимо поджидающего ее автора записочки. Унылая, враждебная жизнь отпугнула ее от любви, толкнула к одиночеству.

Вот молодой датский солдат вместе с товарищами вскакивает по сигналу тревоги, натягивает форму, хватает оружие, влезает в грузовик и мчится на летнюю войну, на маневры. Но в сумке у него сборничек стихов Превера, и горьковатая сладость лирической иронии этих стихов отвлекает солдата от военной суеты, заслоняет от военной грубости. Среди полян и перелесков, освещенных мягким июньским солнцем, юноша в каске, с измазанным гарью лицом бродит в одиночестве, бормоча чудесные грустно-веселые строчки. Он бежит не вслед за танками, а наперерез. Противнику, браво обстрелявшему его холостыми патронами, он отвечает рассеянной улыбкой и на правах «убитого» совсем отбивается от учений. Набредает на пустынный, еще готовящийся к сезону отель, заказывает кружку пива и влюбляется в юную горничную. И хотя твист, который они танцуют в пустом, солнечном зале отеля, и угловат, некрасив, нервозен, все же он ближе сердцу, чем стрельба, залегания, ползание и беготня. Военным полицейским, прибывшим на вертлявом джипе, солдат не сопротивляется. Он должен платить за вкушенную радость одиночества.

Вот шведский чернорабочий средних лет, добросовестно трудившийся на поезде, медленно ползущем по узкоколейке. На маленьком сонном полустанке Мюрландете, где никто не сходил и не садился, чернорабочий вдруг решает остаться. Вероятно, правы товарищи, что жаль терять работу, но он остается - и все тут. Напившись водицы и поболтав со станционным смотрителем и его семьей, он бредет в одиночестве по шпалам, поет и приплясывает, словно купаясь в пустынной красе лесистых холмов, в вечернем, мягком солнце, в ощущении свободы, которая и хороша только тем, что она - свобода! Неспешно и доверительно потолковав с обитателем какой-то затерянной в горах сторожки, он одалживает у него лом, взбирается на скалу и, ликуя, низвергает оттуда огромный валун. Это никому не нужное и ничему не повредившее действие только тем и прекрасно, что никем не поручалось, не ожидалось, не оплачивалось, не запрещалось. Возвратив лом, человек возвращается на полустанок, чтобы подождать поезда, который придет своевременно, но очень нескоро. Подождать, сладостно продлевая тихое, умиротворенное одиночество.

Вот студент финской художественной школы привычно бродит по пустынным залам музея. Шедевры отечественной живописи давно изучены, да и не очень увлекают. Семестровое задание еще не начато, но его можно выполнить разом, в последний день. Редкие посетители - школьницы, пенсионеры, томящаяся рядом художница-соученица - неинтересны. Но вдруг в одной из зал прелестная, нарядная, без спутников, иностранка! Купив на последние монетки маленькую монографию о Шагале, студент протягивает ее незнакомке. Та удивленно берет и хотя студент еле-еле объясняется по-французски, знакомство завязывается, крепнет у любимых картин, а в кафе превращается в дружбу, а в номере иностранки - оказывается любовью. Любовью неожиданной, несмелой, печальной. Печальной потому, что француженке надо сейчас улетать, а надежд на встречу в Париже так мало. Пусть любезный портье согласится обменять билет на следующий самолет, пусть протянутся еще несколько украденных у повседневности часов, наполненных нежностью, неясной надеждой и грустью. Все равно она улетит, а ему останется одиночество.

Томительное, приправленное то страхом, то досадой, то улыбкой, то грустью чувство одиночества пронизывает все новеллы, соединяя их воедино. Я знаю, это чувство рождено неудовлетворенностью жизнью, неприятием действительности.

Норвежец Гольф Клеменс в новелле «Девочка с белым мячом» критикует тупой, равнодушный, пошлый быт, пугающий и ожесточающий ребенка. Его работу портит символистическая многозначительность, нудноватая фигура аллегорического музыканта, противоречащая стилистике документального наблюдения.

Датчанин Палле Кьерульф-Шмидт в новелле «Летняя война» гневно отвергает военщину, показывает бесчеловечность милитаризма. Его новелла точна по мысли, энергична и изобретательна по языку, но как пассивен, как неприспособлен к действию герой!

Швед Ян Троэль в новелле «Остановка в Мюрландете» осуждает выматывающий, бессмысленный, однообразный труд. Его дарованию свойствен мягкий, иронический юмор. Поразительно мастерство известнейшего шведского артиста Макса фон Сюдо-ва, благородного рыцаря, интеллектуала, гипнотизера, обольстителя в фильмах Ингмара Бергмана. Как волшебно перевоплотился он в медлительного, молчаливого чернорабочего с искорками озорства в глазах. Но разве минуты свободы и бесцельного действия - плата за годы тяжкой работы, нищеты?

Финн Мауну Курваара, дебютировавший в качестве сценариста, режиссера и оператора новеллы «Почему?», искренне грустит о мимолетности счастья в серости будней. Но и его герои пассивны, покорны судьбе, не ищут ответа на вопрос о причинах человеческого несчастья.

Ни один из молодых, одаренных и гуманных художников не отважился на протест, не нашел героя, способного на активное действие. Все герои пассивны. Пассивны потому, что одиноки, не ощущают своих общественных связей, но понимают, что один в поле не воин, что поодиночке не восстают. Это типические герои сегодняшнего буржуазного искусства, безвольные и усталые.

Что же, молодые скандинавские художники искренне и талантливо сказали о своем мироощущении. Хочется верить в их творческую будущность, в счастливое созревание их искусства. К чему придут они? К благополучной успокоенности коммерческого развлекательного кино? К безысходному отчаянию индивидуализма? К горькому циническому скепсису? Или к трудным, опасным, но все же вдохновляющим и животворящим позициям художников-бойцов, верящих в силу человека, в солидарность, в возможность переделывать жизнь?

1965 г.






Скрыть комментарии (0)


Ваше имя:
Комментарий:
Avatar
Обновить
Введите код, который Вы видите на изображении выше (чувствителен к регистру). Для обновления изображения нажмите на него.


« Вернуться